Ее перспективы на ближайшую неделю были довольно мрачными: ей придется спать либо в машине, либо в палатке Мэтта, либо в доме Люсинды вместе с невидимыми кошками, где она рисковала умереть во сне от аллергического удушья.

Тори успокоила себя тем, что, по крайней мере, она неплохо позавтракала и купила достаточно продуктов, чтобы продержаться неделю. Быстро выгрузив свои драгоценные коробки с кукурузными хлопьями и макаронами, а также четыре галлона дистиллированной воды, она поспешила назад к машине и достала чемодан. Тори собиралась быстренько принять душ, чтобы смыть ядовитый сок плюща, найти кошек, накормить их и снова покинуть дом.

Пошатываясь под тяжестью совершенно ненужной одежды, которую она привезла с собой, Тори поднялась на второй этаж, раздраженно думая, какой идиот придумал такую крутую лестницу.

Она бросила чемодан на латунную кровать. Чихая и с трудом различая предметы сквозь зудящие распухшие веки, Тори так и не увидела ни одной кошки. Сбросив одежду, она выбежала в коридор и открыла шкаф, в котором, как ей казалось, могли храниться полотенца. Найдя их дюжину или даже больше аккуратно сложенными в стопки, Тори схватила два и побежала в ванную.

Слава Богу, там был душ, а куски душистого мыла аккуратным рядком лежали на полочке над раковиной. Если бы Тори не чувствовала себя такой несчастной, ей бы понравилось исследовать дом, теперь полностью принадлежавший ей.

Она открыла кран и ждала, слушая, как старые трубы гудят и стонут. Вода была холодная и имела тот же неприятный запах железа, но напор был хороший.

На Тори мгновенно нахлынули воспоминания. Они с мамой жили в Нью-Йорке, Тори была ребенком, стояла под душем и ждала, когда пойдет горячая вода. В том году они жили на пятом, последнем, этаже без лифта на Восемьдесят четвертой улице, среди роскошных высотных домов Верхнего Ист-Сайда.