Вилла «Мирадор» находилась в конце улицы Сан-Франциско за шестифутовой стеной с чугунными воротами. Ограды балконов второго этажа здания, с которых свисали бугенвиллеи, повторяли витой рисунок въездных ворот. От жаркого послеполуденного солнца окна были плотно закрыты ставнями. Эмме, пришедшей для разговора с сеньорой де Кория, казалось, что и сам дом на время сиесты погрузился в глубокий сон.

Перед тем как отправиться на собеседование, девушка тщательно продумала, что и как сказать по-испански своей нанимательнице. Дверь ей открыла приветливо улыбающаяся служанка-марокканка. Судя по всему, о приходе гостьи ее предупредили. Безмолвно приглашая ее войти в дом, служанка посторонилась. Эмма шагнула в прохладный холл, выложенный мозаичной плиткой.

– Сеньора де Кория просит вас пройти в ее комнату, – сказала молодая марокканка, перед тем как подняться на первую ступеньку лестницы.

В холле на втором этаже было так же прохладно, но намного светлее. В распахнутом настежь окне виднелось дерево. На улице стояло такое безветрие, что ни один лист на ветвях не шевелился. Все дубовые двери, ведущие в комнаты, были закрыты. Подойдя к одной из них, служанка попросила Эмму подождать, постучала и, дождавшись ответа, перед тем как удалиться, громко доложила:

– Сеньорита Редферн.

Эмма открыла дверь и вошла в комнату. После залитого солнцем холла ее глаза не сразу привыкли к полумраку. Однако еще с порога она поняла, что попала в роскошный будуар. Спустя несколько секунд девушка уже смогла разглядеть в нем шелковые бледно-зеленые портьеры, лежавшие на мраморном полу овальные ковры того же цвета, а на туалетном столике – флакончики, пудреницы и шкатулки из зеленого граненого стекла. Только потом Эмма заметила возлежавшую на длинном бамбуковом кресле женщину.

Леонора де Кория была в изящном неглиже из тончайшего нейлона. С ослепительной белизной ткани резко контрастировала темно-золотистая кожа ее оголенных плеч и шеи. Пышные волосы женщины отливали цветом пламенеющего заката. Желтый блеск огромного, квадратной формы топаза на перстне отражался в карих глазах. Хозяйка напомнила Эмме пышный цветок тигровой лилии.