Я же это сделала. Но я с вами согласна, повлиять на Пилар за такой короткий срок будет трудно. Если только какой-нибудь приличный молодой человек не обратит на нее внимание. А сейчас она еще наивный и неуклюжий ребенок, который собственной тени боится. Я хочу, чтобы вы занялись ее воспитанием, отвлекали от грустных мыслей и научили радоваться жизни. Будете ходить с ней по магазинам, советовать, что ей надеть. Я заметила… – Леонора еще раз бросила взгляд на костюм из зеленой чесучи, который был на Эмме, и продолжила: – что у вас неплохой вкус. Правда, одеты вы, по нашим меркам, чересчур строго. Но для компаньонки Пилар, которая пока не придерживается никаких стандартов, это вполне нормально.

– Спасибо, – вновь поблагодарила Эмма.

Она прекрасно понимала, что в этом доме ей отводится роль буфера между сеньорой де Кория и ее золовкой. «А не навлеку ли я на себя гнев этой женщины, если мы с Пилар станем настоящими подругами? – подумала Эмма. – Нет, этого я не вынесу».

– Жить вы конечно же будете с нами, – говорила тем временем Леонора. – Вы вдвоем будете ездить на той машине, что поменьше. Жалованье я вам положу неплохое. Скажем, две тысячи песет в месяц. Да, а может быть, Марк уже вам на это намекал?

– Нет, мистер Трайтон ничего не говорил о деньгах, но та сумма, которую вы назвали, меня устраивает, – ответила Эмма и, хотя она еще сомневалась, соглашаться ли ей на должность компаньонки или нет, спросила: – А могу я до принятия решения увидеться с вашей золовкой?

– Конечно, – кивнула Леонора и, спустив на пол обутые в сандалии ноги, встала с кресла.

Хлопками в ладоши она вызвала служанку-марокканку и попросила ее позвать Пилар.

– Аиша из горного племени риффи, – сообщила Эмме Леонора. – Ее родной язык – арабский, но она понимает по-испански и немного по-английски. А Хореб, наш бой, мечтает стать гидом и работать с туристами. Для Аиши он часто исполняет роль переводчика. Кстати, сама Пилар предпочитает говорить по-испански, но вы не позволяйте ей говорить с вами ни на каком языке, кроме английского.