– Леонора, ты не права, – ответила Пилар. – В твое отсутствие я совсем не скучаю. Когда мне грустно, я всегда могу поговорить с Аишей и Хоребом.

Тонкие ноздри Леоноры задрожали.

– Да, ты знаешь, чем себя занять! – гневно воскликнула она. – Фантазируешь или бесцельно бродишь по саду! Знаете, мисс Редферн, Пилар полагает, что ей удастся перехитрить здешний климат. Она ухаживает за какими-то жалкими цветами и думает, что они у нее не завянут!

– О, Леонора, я выращиваю чудесные растения! У меня есть прекрасные разноцветники и самые ранние розы. А сейчас цветут мои канны.

– Канны! – презрительно фыркнула Леонора. – Это же сорняки, да еще такого кричащего цвета, как платье цыганки!

– И все равно Хайме их очень любил, – сквозь зубы процедила Пилар. – Помню, давным-давно он говорил мне, что они напоминают ему тебя.

– Ну, дорогая, спасибо. Только я это за комплимент принять не могу. А теперь хватит спорить, а то боюсь, что наша перебранка мисс Редферн уже надоела. Чем заниматься всякой ерундой, лучше бы подумала о том, в чем ты ходишь. Кстати, что за жуткая помада у тебя на губах? Разве не видишь, что она тебе совсем не подходит?

Пилар прикрыла рот ладонью.

– У тебя же самой есть такая помада, – растерянно проговорила она. – Я была в салоне косметики на улице Гойи, и продавец сказал мне, что это твой самый любимый цвет…

– В таком случае я в этом салоне больше не появлюсь! – воскликнула Леонора и, словно Пилар в комнате не было, продолжила: – Вот видите, мисс Редферн, к чему приводит рабское подражание? Ну, что вы скажете о моей юной золовке? Как вы думаете, мы сможем нашими совместными усилиями хоть как-то на нее повлиять?

Эмма посмотрела на Пилар, сжимавшую от стыда свои тонкие пальчики.