Увидев, что девушка поморщилась от боли, марокканец начал изливать ей потоки извинений на смеси испанского, арабского и еще какого-то языка, которого Эмма совсем не знала. Улыбаясь, она сказала ему, что ничего страшного не произошло, но, когда пришла в ресторан, пальцы ее немного распухли, а под тремя ногтями появились фиолетовые пятна.

Пилар ждала ее за столиком в саду. Она сообщила Эмме, что на входе они встретили Марка Трайтона и тот пригласил Рамона в бар.

– А когда он услышал, – продолжила Пилар, – что и ты должна прийти, – она сделала ударение на слове «ты», – то сказал, что обед будет за его счет. Он назвал его английским словом, которое означает una fiesta de cuatro.

Эмма перевела это как «праздник на четверых».

Вскоре к ним подошли Рамон и владелец «Мари-тайм-Эр». Обмениваясь с Марком Трайтоном приветствиями, Эмма смотрела на него и не могла понять, рада она этой встрече или нет. В последний раз они виделись в саду пансиона в то самое утро, когда она узнала, что Гай ее бросил. Кроме того, холодный тон письма Трайтона явно свидетельствовал о том, что встречи с ней он не искал. Девушка никак не могла понять, почему теперь, если конечно же Пилар ничего не перепутала, узнав, что она будет на обеде, он захотел к ним присоединиться. Как бы то ни было, но услышать это ей было приятно.

Видя, что Марк Трайтон держится непринужденно, Эмма сразу же успокоилась. За обедом разговор шел на английском языке, но, если Пилар или Рамону было трудно подобрать нужное слово, они переходили на испанский, а Трайтон переводил. Один раз, когда все говорили на родном Эмме языке, Марк сказал ей, что мусульмане верят в бараку – особый дух, которым обладают святые, благородные люди, некоторые животные и даже древние деревья, – и благоговеют перед ним.