И пока подошедший к ним Марк Трайтон выдвигал стул и садился за столик, Рамон расцеловал больную руку девушки от кончиков пальцев до запястья.

Эмма отдернула руку и, смущенно посмотрев на Трайтона, увидела в его глазах неподдельное удивление. Ей ничего не оставалось, как тут же объяснить ему, что у нее случилось с рукой.

– Ну-ка, дайте я посмотрю, что там у вас, – потребовал Марк.

Эмма неохотно протянула ему руку.

– Если начнется воспаление и треснет кожа, может произойти заражение, – внимательно осмотрев ее посиневшие кончики пальцев сказал Трайтон. – Как только это случится, немедленно обратитесь к врачу. Он вам сделает противостолбнячный укол. После обеда я сам отвезу вас и Пилар на виллу.

– Но машину вести я могу! – запротестовала Эмма.

– Нет, позвольте это сделать мне, – ответил владелец авиакомпании и огляделся в поисках официанта.

Непринужденность, царившая до этого момента за обедом, тут же исчезла. Марк Трайтон, судя по всему, находился под впечатлением разговора по телефону, Эмма была смущена тем, что Рамон после своего галантного сеанса терапии явно развеселился, а Пилар, отпивая маленькими глотками кофе, хранила молчание и старалась привлечь к себе внимание Эммы.

Договорившись встретиться у стойки портье в вестибюле отеля, они поднялись из-за стола. Эмма с Пилар пошли в туалетную комнату.

– Ты в самом деле сможешь вести машину? – с тревогой в голосе спросила Пилар. – Рука у тебя не сильно болит?

– Ну конечно же смогу, – заверила ее Эмма. – А не спорила я с мистером Трайтоном только потому, что это было бы глупо.

– Ты не обидишься, если я попрошу тебя сесть за руль?

– Обижусь? Ну конечно же нет!

– Тогда скажи сеньору Трайтону, что машину поведешь ты. Если тебе неловко с ним препираться, скажи, что этого хочу я. Или придумай что-нибудь еще. Только бы он нас не отвозил.