Тогда Джейк молча страдал, желая ее так, как мог желать только семнадцатилетний юноша. Все его мысли и стремления были связаны только с ней. Но она была для него недосягаема.

Пока не наступил тот летний вечер.

Она была совсем еще ребенком. Пятнадцатилетним ребенком, но для него — самым прекрасным на свете. Теперь она стала женщиной — и снова поразила его.

— Джейк, тебе не следовало приходить сюда.

— Я просто хочу поговорить, Донна, — сказал Джейк, приближаясь к прилавку, который разделял их как щит. Это ложь, подумал он, мысленно представляя себе все, что хотел бы сделать с ней и для нее. Его тело ощутило напряжение, он едва сдержал стон. Увидев в ее глазах нарастающее беспокойство, он резко сказал: — Расслабься, ладно? Я тебя не укушу... пока ты сама не захочешь этого.

— Прекрати. — Она оглянулась, и Джейк проследил за ее взглядом.

Он сразу же заметил мальчика, наклонившегося к нижней полке, чтобы посмотреть расставленные там фильмы. Взяв один футляр, парнишка выпрямился, и Джейк прикинул его рост. Мальчик был высоким и стройным, темноволосым и темноглазым, на лице — выражение любопытства.

Джейк почувствовал себя так, словно получил удар в солнечное сплетение. Парнишка был точной копией Мака в то последнее лето. Господи, это было все равно что вернуться в прошлое.

— Мам, как насчет этой? — подходя к прилавку, спросил подросток. — Крови нет, зато есть привидения. — Он посмотрел на Джейка.— Привет.

— Привет.

— Отличный фильм, — быстро сказала Донна, выдавив улыбку, фальшивость которой заметил только Джейк. — Возьми кассету домой, дорогой. И скажи бабушке, что я куплю курицу к ужину.

— Здорово! А можно мне взять пять долларов? Может, я встречу Джейсона в кулинарии и...