Вернувшись, позвонил Холлистеру, и он предложил прийти к нему в отель с подробным докладом. Мы провели два часа, обсуждая те сведения, которые я смог раздобыть: изучали наброски внутренней части яхты, размеры помещений, состояние двигателя, оснастки, парусов и тому подобное, прикинули расходы на мелкий ремонт. “Дракон” был в приличном состоянии, хоть простоял долгое время на приколе. Все эти данные ему понравились. Я сказал, что в любом случае следует проверить яхту на ходу; кто же покупает судно, проведя лишь предварительный осмотр. Холлистер предложил повременить с решением, пока я не посмотрю другие шхуны, а если мне больше всего понравится “Дракон”, то мы свяжемся с миссис Осборн и предложим сорок пять тысяч долларов. Я уехал в Тампу в понедельник утром, а оттуда в среду отправился в Нассау.

– Холлистер не просил позвонить из Тампы с отчетом о “Сусанне”? Ингрем нахмурился:

– Нет. Вообще-то он сказал, что у него какое-то семейное торжество и он скорее всего проведет следующие несколько дней в Уэст-Палм-Бич, подождет, пока я не вернусь из Нассау.

Квин подошел поближе и прислонился спиной к столу прямо перед Ингремом:

– Захватывающая история, просто блеск. Если ей верить, вас можно обвинить лишь в том, что вы полный болван, а это ненаказуемо законом.

– Ничем не могу помочь. Именно так все и было.

– Неужели вы просто проглотили эту байку, ни в чем не усомнившись? – спросил Шмидт.

– А что не правдоподобное в этой ситуации? – решительно возразил Ингрем. – Ничего необычного в том, что корпорация может владеть яхтой, нет. У меня не было никаких оснований не доверять Холлистеру. Он жил в номере люкс с видом на побережье и отдельным солярием, дал мне визитную карточку, сказал, что он – Фредерик Холлистер, президент “Холлистер-Дайкс лэбораториз”. Когда я там был первый раз, ему звонили из Кливленда, из его офиса...