– Да нет, она не кусается, да и вообще безобидная. В детстве я очень любил играть с такими ящерицами. Даже держал одну под кроватью в коробке из-под обуви и кормил мухами.

Сэм состроил недоверчивую гримасу – он явно не верил, что Чарли тоже когда-то был маленьким.

Вайолет тем временем извлекла из сумочки несколько банкнот и подошла к Чарли. Ей, разумеется, ничуть не улыбалась перспектива одной дожидаться прихода буксировочной машины. Но и задерживать дольше незнакомца тоже было неловко. Он и так потерял много времени, помогая им. К тому же ей не хотелось бы, чтобы этот полицейский и Сэм подружились. Разговорчивый мальчик легко мог проболтаться и рассказать этому рейнджеру то, что тому вовсе не обязательно знать.

– Вот плата за звонок, – сказала Вайолет, протягивая деньги. – Если мало, я добавлю.

– Мне не нужны ваши деньги, – отрезал помрачневший Чарли.

– Вам, может, и не нужны. – Вайолет повернулась к автомобилю, спиной к Чарли, чтобы не видеть обиженных голубых глаз. – Но я предпочитаю заплатить.

Резкий холодный тон, которым говорила Вайолет, больно задел Чарли. Он никак не заслужил подобного обращения. Да и ей самой эта высокомерность совсем не шла.

– Вы так не любите принимать услуги от посторонних? – Он ласкал ее взглядом: ее глаза, губы, фигуру…

– Да нет, мне просто не хочется злоупотреблять вашей добротой, рейнджер Парди. Вы и так из-за нас потеряли много времени. Прошу вас, не думайте, что ваш долг – дожидаться вместе с нами машины. Мы и одни здесь не пропадем.

Она прогоняет его! Ему бы с облегчением рассмеяться, сесть в машину и умчаться на родное ранчо.

Вместо этого он почему-то решил, что не может вот так уйти и оставить их на произвол судьбы. Трудно сказать, что было тому причиной – то ли милое личико Сэма, то ли красивые ноги его мамы. Но он вдруг почувствовал, что, если после его отъезда с ними что-нибудь случится, он никогда себя не простит.