Ей срочно хотелось поделиться с кем-нибудь переживаниями, не держать все в себе. Но с кем? Кроме Декстера другой кандидатуры не было. И она выложила ему все, как есть, даже не рассчитывая особо на поддержку, лишь бы только избавиться от разрывающей душу обиды. Как она и предполагала, Декстер отнесся к ее рассказу с присущей ему прохладцей.

— Не волнуйся, переживем.

До самого обеда, всякий раз, когда она проходила по коридору или заглядывала в общий зал лаборатории, Берти казалось, будто коллеги как-то странно смотрят на нее. Она видела в их глазах разные эмоции — то сожаление, то осуждение или насмешку. Так и до паранойи недалеко. Хотя вполне возможно, что здесь постаралась Клаудия. Поэтому следующую половину дня Берти старалась не высовываться из своего рабочего закутка.

Вечером Берти стала собираться домой и выглянула из своего кабинета, проверить — не «рассосались» ли коллеги. И вдруг столкнулась с самим профессором Вансбергом. Пробормотав приветствие, она хотела вернуться к себе, но профессор сказал, что как раз шел за ней и что Декстер уже сидит в его кабинете.

— У меня к вам серьезный разговор, — произнес шеф. — Пойдемте.

Профессору Вансбергу было шестьдесят лет — не так уж много — и обычно его лицо не выглядело морщинистым и усталым. Но не сегодня.

Берти не было его жалко. Вероятно, профессор намерен сказать о своем непростом решении лично, с глазу на глаз, но как-то так получилось, что Клаудия узнала обо всем первой и тут же поспешила выложить перед Берти козыри. Интересно, если рассказать старичку о нетактичном поведении ассистентки, это его расстроит? И в какой, хотелось бы знать, момент он шепнул Клаудии на ушко, что та едет в Австралию, — вчера вечером после работы или в более интимной обстановке?

Декстер поджидал в профессорском кабинете и, по мнению Берти, выглядел чересчур уж спокойным, как будто уже смирился с заранее предугаданным решением начальства. Он посмотрел на Берти виновато, но тут же спрятал взгляд.