Клеон взглянула на Ферса, безуспешно пытаясь прочесть по лицу его настроение. Ей хотелось встать и, сказав: «Теперь нет необходимости угощать меня. До свидания», просто уйти домой.

Подошел официант, и Эллис сказал:

— Прекрасно, вот и еда. Давайте поедим, а потом поговорим.

Суп согрел Клеон, разрумянив щеки, и напряжение начало спадать. Ферс пробежался профессиональным взглядом по ее одежде — инстинктивно она чувствовала, что таким образом он, должно быть, оценивал многих женщин, — и сказал:

— Вы выглядите совсем не так, как днем. Извините, где вы покупаете одежду?

— Я шью сама, — ответила Клеон с некоторой гордостью. Но это прозвучало так наивно, что она тут же пожалела о сказанном. Теперь он мог засмеяться, и этот смех поставил бы ее на место, как малооплачиваемую, не сделавшую карьеры, неопытную представительницу женского пола, стоявшую значительно ниже его по финансовому, образовательному и социальному уровню.

— Иногда я покупаю выкройки и усовершенствую их по своему вкусу или моделирую вещи, импровизируя. Я люблю сама делать разные вещи. — Клеон обнаружила, что говорит вызывающе. — Еще я готовлю джем, пирожные, иногда пеку хлеб… — До сих пор она не была уверена, что Ферс слушает ее. — Я веду гастрономическую рубрику в газете и делаю недельный обзор моды… — Она умолкла.

Она разговаривает сама с собой. Чего она ожидала — восхищения? От человека такого происхождения, обладающего властью, который может за деньги приобрести все, что пожелает?

Клеон продолжала, ощетинившись:

— Мне приходится заниматься всем этим по материальным соображениям. Единственная вещь, от которой моя семья никогда не страдала, — это избыток денег. — Это прозвучало как обвинение Ферсу. — Все, что у нас есть, нажито тяжелым трудом и бережливостью. — Теперь Клеон уже не пыталась сдерживать негодование в голосе. Она взглянула на Ферса, стараясь понять, как он воспринимает сказанное, однако его глаза были опущены — теперь была его очередь изучать свое отражение в ложке.