— В самом деле?! — Теперь голос был удивленным, а волнение в нем возросло, когда пожилая леди спросила: — Где она?

Клеон вошла вслед за Ферсом. Миссис Ферс открыла рот, желая заговорить, но была слишком ошеломлена, чтобы подобрать слова. Ее бледные щеки зарумянились, когда она перевела взгляд с Клеон на Ферса. Она протянула слегка трясущуюся руку.

— Мое дорогое дитя, — старушка глядела на Клеон, — заходите. Как приятно.

Клеон пожала протянутую руку:

— Здравствуйте, миссис Ферс. Не ожидала, что увижу вас сегодня еще раз.

— Я тоже, дорогая. Это такой сюрприз. — Ее глаза, острые и вопрошающие, обратились к внуку. — Эллис? — спросила она.

— Мисс Эстон обедала со мною, бабушка. — Он сел на ручку ее кресла и прошептал в ухо: — Я предлагал ей эту работу.

Блестящие глаза перешли на Клеон.

— И она согласилась? Вы согласились, дорогая?

Клеон взглянула на Эллиса:

— Я… ну, я… — Что она должна ответить? Эллис пришел на помощь, его глаза предупредили: не сознавайся.

— Она обдумывает это.

— О, она согласится. Она примет предложение, Эллис. Я уверена, что она захочет.

Он рассмеялся:

— Захочет? Ты думаешь, что я настолько неотразим, что нет женщины, которая скажет мне «нет»?

— Ты дурачишься, Эллис, хватит! Мое дорогое дитя, — обратилась она к Клеон, — сядьте сюда. — Ее рука медленно достала и подтолкнула скамеечку для ног. Клеон села у ног миссис Ферс и взглянула снизу вверх на ее лицо. Она видела на нем радость и могла поклясться, что в глазах стояли слезы. Неужели старая леди была так одинока, что плакала от радости, когда приходили люди?

Она посмотрела на Эллиса — его рука легко обнимала плечи бабушки, любовь к ней придавала теплоту спокойным, уверенным чертам и смягчила суровые аристократические манеры, придавая ему неожиданную нежность и доступность.