Тишину нарушило урчание в животе Криса. Он отложил в сторону альбом, фломастеры и сел.

— Я хочу есть.

— Я слышу. Может быть, пойдем, поможем маме?

— Это не мужское занятие.

— Кто тебе сказал?

— Роберт. Он сидит за соседней партой.

— Роберт ошибается. Что же он будет делать, когда вырастет и начнет жить без мамы? Должен же он будет есть?

— Он женится, чтобы было кому готовить и убираться.

Юджин встал и помог подняться Крису.

— Не нравится мне ваш настрой, коллега. Пойдем-ка посмотрим, что творится на кухне.

Смиту не нужно было показывать дорогу — он шел на ароматные запахи, разносившиеся по всему дому. В прошлый День Благодарения Юджин брал отпуск и ездил домой, в Кентукки. Если закрыть глаза и поглубже вздохнуть, то могло показаться, что он снова очутился в отчем доме.

Юджин не раз видел, как хлопочут на кухне женщины — мать, бабушка, тетушки, невестки. Какое-то время — очень недолго, правда, — он был женат; его супруга быстро поняла, что муж никогда не сможет ей дать того, на что она рассчитывала. Китти, однако, не была похожа ни на нее, ни на других знакомых ему женщин. Смит никак не мог понять, в чем заключается разница между ними, но он еще подумает над этим. Будет время.

— Мы пришли на помощь, — объявил Крис.

— Вот как? — Китти вытерла руки и достала из шкафчика три бокала. — Тогда положи сюда лед и спроси у сержанта Смита, что он будет пить. Но сначала вымой руки. Договорились?

Юджин стоял, прислонившись к дверному косяку, со скрещенными на груди руками. Она даже не взглянула на него, но произнесла его имя и звание таким тоном, что Смит понял: она не простила ему тот разговор в прихожей. Ничего не заметивший Крис беспечно умчался в ванную, и они остались вдвоем. Смит спокойно сказал: