— Меня зовут Юджин.

Китти замерла, затем медленно повернулась, и их взгляды встретились.

— Мне, честное слово, не хочется показаться неблагодарной. Наверное, я не совсем правильно поняла ваше колебание: оставаться обедать с Крисом или нет. Просто ребенку так много пришлось пережить за последние полтора года…

— Я знаю. И честно говоря, мальчик здесь ни при чем. Мне показалось, что вы пригласили меня остаться обедать из жалости, а я не люблю, когда меня жалеют. — Он выглянул в коридор посмотреть, где Крис. Из ванной все еще доносился шум воды. — Мне нравится ваш сын, Китти. Он такой смышленый, забавный мальчуган… И вдруг его бросают те, кого он так любит, ну, кроме вас, конечно…

— Члены моей семьи никого не бросали, — с жаром возразила Китти.

— Я понимаю, так сложились обстоятельства. А ребенок почувствовал себя покинутым. Вокруг пустота. Нужно, чтобы кто-то заполнил ее.

— И вы решили пожертвовать собой, — скептически произнесла Китти, все еще не веря в искренность Юджина.

— Мы понравились друг другу. Поверьте, я никогда не обижу мальчика.

— А если вас вынудят к этому обстоятельства?

Сержант пристально посмотрел на Китти, потом огорченно покачал головой:

— Вы доверяете мне еще меньше, чем Крис вначале.

— Он мой сын, и этим все сказано.

Разделенные пространством кухни, они неотрывно смотрели друг на друга: шла борьба характеров. Когда вернулся Крис, Китти повернулась к нему. Она чувствовала… Она никак не могла подобрать слово, чтобы описать то, что творилось у нее в душе. Была ли она взволнована? Или обеспокоена?

Смятение. Да, именно оно царило в душе. Было совершенно очевидно, что Крис просто обожает этого человека. Кажется, Смит успел обворожить и учительницу. И теперь Китти размышляла, что именно произвело на молоденькую мисс Уилсон наибольшее впечатление: свобода и непринужденность, с которыми Юджин общался с детьми, или то уважение, которое он им выказывал; а может быть, широкие плечи, ясные синие глаза и отсутствие обручального кольца на пальце?