- Конечно, - Олежка тут же кинулся с возражениями, - если бы я в деревне жил, тоже бы умел. Но я туда не собираюсь, а в городе это ни к чему. Ты тоже, небось, избушки с тех пор не строишь?

- Видишь ли сын, жизнь сурова - то маслицем помажет, а то мордой в навоз ткнет, как сегодня. Чем больше человек знает и умеет, тем больше он может ещё всякого другого. А ремесло - это тебе не рюкзак, спину не тянет и всегда с тобой. Это не деньги - не промотаешь, хотя пропить, конечно, можно. Но тебе это не грозит - нет ничего, так что не пропьешь и не потеряешь.

- Ага, ты только нравоучения читать постоянно можешь, - обиделся сын, - если такой умелец, возьми да отомсти этим тварям.

- Отомщу. Если ты не помешаешь. - Вовец испытующе посмотрел Олежке в глаза. - Про помощь я уже и не говорю.

Он должен был поднять свой отцовский авторитет, показать сыну, на что способен настоящий мужчина, и удовлетворить собственное чувство мести, унять гложущее ощущение униженности и вины. Конечно, в первую очередь он сам был виноват, что подставил сына и непростительно поздно обнаружил опасность. Позор следовало смыть.

* * *

Родничок, рядом большая ровная поляна - идеальное место для стоянки. Здесь обычно разбивали лагерь охотники за малахитом. И никто друг другу не мешал, наоборот, у вечерних костров было очень весело. Любители камня образуют такое же братство, как, скажем, туристы или рыбаки. Конечно, рыбное место или найденное месторождение самоцветов никто запросто не объявит, но таких трений и разборок, какие бывают между рыночными торговцами, здесь не бывает.