– По-вашему, я должна запереться у себя в доме, не ходить на работу, не подходить к телефону и стрелять в каждого, кто подойдет к моим дверям? Так я не договорюсь даже о доставке пиццы на дом!

Джерард окинул оценивающим взглядом ее фигуру в джинсах и белой футболке.

– Не верится, что вы часто едите пиццу.

– Это к делу не относится. – Она вскинула голову, радуясь вспыхнувшему раздражению: оно поможет ей обуздать страх. – Будь ваша воля, вы держали бы меня под домашним арестом до тех пор, пока не схватите этого человека.

– Законы, написанные на бумаге, не воспринимаются ненормальными подонками, – сухо произнес Джерард.

Его слова совсем не успокаивали.

– Я знаю, – вздохнула Лорелей. – Это меня ужасно расстраивает. И пугает.

– Вот и хорошо, что пугает… Вы должны быть начеку. – Он снова вернулся к письму. – «Я представлял страх и ожидание в твоих глазах в тот момент, когда я сорву с тебя ночную рубашку цвета морской волны, как и стены твоей комнаты, и…»

– О Господи! – Лорелей тяжело вздохнула.

– Что тут удивительного? Раз он побывал в вашей спальне, он перебирал вашу одежду и…

– Нет, – снова перебила она, – вы не понимаете. Вчера вечером я ужинала с подругами. Ничего особенного. Просто несколько женщин собираются вместе раз в месяц. Вчера был день моего рождения… Они сделали мне подарок…

– Не хотите ли вы мне сказать, что это была ночная рубашка?

– Да, цвета морской волны. Я увидела ее в каталоге, и она мне очень понравилась… Она была такая красивая, что я не утерпела и надела ее сразу, как только вернулась домой.

Мэтт громко выругался.

– Этот сукин сын установил камеру у вас в спальне!

Лорелей похолодела. Этот человек следил за ней всю прошедшую неделю!