Меррик извернулся таким образом, чтобы принять на себя основной удар при падении. Ударившись о землю с глухим стуком, он юзом проехал пару футов по траве и листьям, прежде чем остановиться. Одной рукой он держал ее за спину, а другой за шею, контролируя поступление воздуха. Несколько секунд она еще вырывалась, но потом все-таки сдалась с тихим стоном капитуляции.

– Вы не очень хорошо слушаете, – проговорил он у ее уха. – Это не сойдет вам с рук, принцесса.

– Вы не понимаете, – с трудом выдавила она. – Я должна вернуться в часовню. Если я не…

– Если вы не сделаете этого, то не сможете стать королевой Вердонии. Так?

– Нет! Моя мать. У него моя мать.

– Если ваша мать хоть немного похожа на вас, уверен, она сможет о себе позаботиться.

Он отпустил ее шею и перекатился, поменявшись с ней местами, что, пожалуй, было ошибкой. Видеть ее, распластавшуюся под ним на сладко пахнущей траве, с растрепанными волосами, веером рассыпавшимися вокруг прекрасного, вероломного лица оказалось более провоцирующим, чем он мог представить.

Нижние юбки раздувались колоколом, сжимая узкую талию. Прореха в бесконечных слоях гипюра давала ему возможность увидеть кусочек кружевной подвязки и шелкового чулка, обтягивающего длинную стройную ножку. Да еще этот ее практически не существующий бюстгальтер с крошечным бантиком, так и манящим потянуть за концы и освободить роскошную грудь.

Тело Меррика сжалось, реагируя на сильнейшее желание с пугающей предсказуемостью. Меррик пришел в ярость, обнаружив, что не в состоянии контролировать эту непроизвольную реакцию. Даже целая жизнь жестких тренировок не помогала преодолеть соблазн иметь именно эту женщину. Это не поддавалось объяснению.

Алисса Сазерленд была создана соблазнять, провоцировать на абсолютное обладание, заставлять мужчину забыть обо всем, кроме отчаянной потребности совокупления. Она смотрела на него широко открытыми аквамариновыми глазами, и на один безумный миг он представил себя и ее сплетенными в первобытном танце любви.