Еще она говорила что-то о том, как убежала из страны двадцать лет назад, даже не подозревая, что Алисса должна будет принять на себя обязанности своего брата – брата, о существовании которого даже не знала. Единственно внятным из ее объяснений было то, что ради безопасности матери Алисса должна выйти замуж за принца Брандта.

Алисса попробовала еще раз:

– Все считают меня принцессой. Уверяю вас, это какая-то ужасная ошибка.

Наградой ей была сардоническая улыбка.

– Предполагается, что я поверю в вашу историю и отпущу вас? Неплохая попытка, но ничего не выйдет.

– Нет, я подумала, до вас дойдет, что я не тот человек, который вам нужен, и вы поможете мне понять, что происходит. – Она опустила ноги на пол. – Говорю вам, произошла ошибка. Никакая я не принцесса и не герцогиня Селдонии.

– Селестии. Вердония – страна, Селестия – одно из трех княжеств. И нет никакой ошибки. – Он склонил голову. – Предупреждаю, эта тактика не сработает.

– Это не тактика. – В ее голосе проскользнуло отчаяние. – Я не знаю, что происходит.

– Хватит!

Резко брошенное слово заставило ее нервно сглотнуть.

– Хорошо. – Она подождала мгновение, затем прошептала: – У него моя мать, Меррик. Он держит ее в заложниках. Поэтому я согласилась выйти за него.

Именно ее тон больше чем что-либо еще заставил Меррика замереть: мягкий голос с американским акцентом, пронизанный страхом и мукой. Меррик смутно припомнил: она что-то говорила о своей матери, когда они были в лесу, но он подумал, что это ее очередная уловка. С непроницаемым лицом он сел за стол, но в душе его бушевала ярость на безжалостность фон Фолька.

– Весьма прискорбно.

– Я должна знать, что происходит. Вы можете объяснить мне, чтобы я поняла?

– Ешьте. Вам понадобятся силы.

Пока она ела, Меррик мысленно взвешивал шансы того, что Алисса может быть невинной жертвой во всем этом. Если она говорит правду, будет только справедливо объяснить ситуацию.