Она бесстрастно слушала его рассказ о состоянии здоровья отца и лишь иногда задавала четкие, наверняка заранее продуманные вопросы. Другие на ее месте выразили бы сомнение, отказались бы верить в худшие перспективы, а она принимала его ответы без всяких возражений. Доктору Росси и раньше приходилось сообщать родственникам больных плохие новости — гораздо чаще, чем ему хотелось бы, но их реакция всегда была очень эмоциональна, и они обычно говорили: «Пожалуйста, доктор, сделайте что-нибудь: наверняка еще есть шанс!», «Деньги не имеют значения: мы готовы заплатить любую сумму!» или «Мы не сдаемся и надеемся на чудо…». А что сказала Даниэлла Блейк?

«Лучше бы вы дали ему умереть! Лучше бы он умер!» Немыслимо!

Хладнокровие изменило ей всего один раз: когда Анита поздоровалась с ней. В тот краткий момент мисс Блейк улыбнулась — и ее холодная красота озарилась изнутри лучистым светом доброты и тепла, а сам Карло усомнился в правильности первого впечатления. Может, она таким образом защищает свой хрупкий внутренний мир от посягательств со стороны? Но холодная маска очень быстро вернулась на прежнее место, и все его дальнейшие попытки сорвать ее не увенчались успехом.

Даниэлла покинула его кабинет так стремительно, что заинтригованный доктор Росси после недолгих размышлений последовал за ней, желая узнать причину бегства. Но вместо того, чтобы поспешить к выходу, как ожидал Карло, девушка направилась в отделение интенсивной терапии, в палату Алана Блейка.

Даниэлла не слышала, что в комнату вошел еще кто-то, потому что сейчас все ее мысли занимал отец, все так же неподвижно лежащий в постели.

Она села в кресло, вцепившись руками в железные бортики его кровати, как будто только они могли спасти ее от полного отчаяния. Не желая ее напугать, Карло Росси осторожно кашлянул, но девушка вздрогнула так, словно раздался гром.