В наше просвещенное время это не имеет большого значения, тут нечего переживать. Но, по опыту общения с друзьями Дженнифер, Эвелин знала, что молодежь часто воспринимает все слишком серьезно. Сама же Эвелин почувствовала облегчение. Она обняла Конни за плечи.

— Вот и хорошо, — твердо сказала она. — У нас хватит времени, чтобы купить все, что нужно для маленького.

Но Конни так и не успокоилась.

— Я не могу ничего купить, — капризным тоном ответила она. — Его светлость не изволят давать мне деньги, я же говорила, помнишь? Думаю, они желают, чтобы их племянника или племянницу завернули в половые тряпки и старые кухонные полотенца.

Ладонь Эвелин лежала на прохладном дорогом шелке, из которого было сшито платье Конни. Эвелин не могла избавиться от мысли, что Конни вряд ли справедлива. Квентин определенно не допускал того, чтобы его невестка ходила в лохмотьях. Может, он просто хотел, чтобы Конни поменьше тратила на себя и побольше на ребенка.

— Я поговорю с ним, — пообещала Эвелин, стараясь, чтобы ее голос не выдал того, что она сама считает такую попытку обреченной на неудачу. — Может, он раскошелится на пару подгузников.

Но к тому времени, как Конни прилегла отдохнуть и Эвелин спустилась в гостиную, Квентин уже куда-то уехал.

Эвелин воспользовалась возможностью осмотреть дом. С небольшим чемоданом в руке она шла через просторные светлые комнаты и удивлялась. Нигде она не обнаружила и следов того подчеркнуто холодного, модного минимализма, который предполагала найти в жилище Квентина. Мебель была в основном деревянная, повсюду стояли мягкие диваны, создавая особый уют. В углах располагались живые растения, которые, сливаясь с пейзажем за большими окнами, создавали впечатление единства с природой. В просторной гостиной приятно потрескивали дрова в камине. Эвелин вдруг захотелось взять книгу из шкафа и свернуться клубочком у огня в большом кресле.