Была только середина мая, но погода стояла необычайно теплая. Кроны дубов ярко зеленели, а при взгляде на желтые ирисы, окаймлявшие дорожки, казалось, будто лето в самом разгаре.

Карета еще не успела остановиться, а Гарри уже соскочил с козел и взбежал по ступенькам к парадной двери. Он дернул за шнурок, привязанный к дверному колокольчику, и громкий трезвон огласил тишину.

Слуги, заслышав тревожный звон у входа, высыпали на крыльцо. Экономка распорядилась принести носилки, и буквально через пару минут раненого забрали с рук Шарлотты, перенесли его в комнатку около кухни, где обычно выхаживали заболевших или поранившихся работников. Дворецкий тактично увел из комнатки, отведенной раненому незнакомцу, леди Аделину, предложив подать чай в ее спальню. Том повел лошадей на конюшню, пообещав послать одного из своих парней за доктором. Незнакомец лежал на кровати. Дыхание его было частым и поверхностным, глаза глубоко ввалились. Однако Шарлотта не собиралась предаваться размышлениям о том, что раненый одной ногой в могиле. Она сбросила ротонду и засучила обшитые кружевами рукава платья. Лучше действовать! Тогда она не будет чувствовать себя беспомощной в ожидании врача. Да и смыв грязь, покрывающую лицо и тело раненого, она наверняка не причинит ему вреда…

– Миссис Стабс, мне нужны вода, мыло и льняные полотенца, – с напускной уверенностью распорядилась Шарлотта.

Экономка недовольно поджала губы:

– Лучше бы вам, мисс, не приводить его в чувство. По крайней мере, пока хирург не сделает свое дело.

– Чтобы привести в чувство этого больного, понадобятся средства посильнее влажной тряпки, – перебила Шарлотта экономку. – Миссис Стабс, так вы принесете воды или нет?

Экономка почувствовала, что хозяйку не переубедить, и приказала служанке согреть кастрюлю воды. Шарлотта же принялась смывать с лица раненого грязь, глубоко въевшуюся в кожу. Она заметила, что мужчина довольно молод, не старше тридцати. Не будь его лицо так разбито, его можно было бы назвать даже красивым.