Измученная долгим путешествием, Фрэнсин решила не портить себе кровь размышлениями об этом и устало откинула прядь темных волос со лба. Надеюсь, мне никогда больше не доведется трястись семнадцать часов подряд в допотопной развалюхе, с неугомонным четырехлетним ребенком и со щенком! Хорошо еще, что он всю дорогу спал в коробке на заднем сиденье. Фрэнсин оглянулась на дочурку.

– Грэтхен, иди поздоровайся с прадедушкой!

Маленькая темноволосая девочка подошла к старику. Тот перестал раскачиваться, и в комнате воцарилась тишина.

– Здравствуй, Поппи. Рада с тобой познакомиться, – сказала малышка, старательно выговаривая слова.

Старик наморщил лоб.

– А ты уверена, что рада познакомиться со мной? Может, я злой, противный и совсем-совсем тебе не понравлюсь.

Грэтхен долго пристально смотрела на него, потом задорно улыбнулась.

– Нет, понравишься. Ты вовсе не злой, а еще ты мой дедушка.

Старик смущенно прокашлялся и с наигранной строгостью сдвинул кустистые брови.

– Тебе пора ложиться спать. – Он повернулся к Фрэнсин, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Я поставлю кроватку для девочки в твоей старой спальне.

– Пойдем, дочурка, у нас был сегодня такой длинный день. А еще надо вытащить из машины вещи. – И, тяжело вздохнув, Фрэнсин вывела Грэтхен из комнаты.

Стук решетчатой входной двери пробудил в памяти молодой женщины целый рой воспоминаний. Сколько раз в дни моей юности я клялась себе уехать отсюда навсегда. И вот теперь я снова здесь и снова слышу этот ненавистный звук.

– Красотка, не бойся, сейчас я тебя вытащу оттуда! – Грэтхен откинула вперед пассажирское кресло и пролезла на заднее сиденье, где лежала, подрагивая, картонная коробка, из которой доносились отрывистые и пронзительные повизгивания. Просунув внутрь руку, девочка вытащила маленького щенка. Тот сразу замолчал и весело завилял хвостиком, радуясь свободе.