– Но ей будет там одиноко.

Красотка заскулила, словно подтверждая жалобные слова Грэтхен.

Фрэнсин улыбнулась девочке.

– Она очень быстро привыкнет. А тебе не будет одиноко, поскольку мы будем спать вместе в моей старой спальне.

Грэтхен радостно улыбнулась.

– Думаю, мне здесь понравится, – заявила она, входя в парадную дверь.

В доме было тихо. Кресло-качалка стояла пустая. Фрэнсин и Грэтхен прошли в гостиную.

– А куда ушел Поппи? – тихонько спросила Грэтхен.

– Наверное, спать.

– Но он же не поцеловал нас на ночь! – разочарованно воскликнула девочка.

– Поппи вообще-то не привык целоваться, – ответила Фрэнсин, отгоняя прочь давнишние обиды.

Грэтхен изумленно посмотрела на нее.

– Что ты такое говоришь, мамочка? – возразила она. – Ведь он же мой дедушка!

Фрэнсин прикусила губу, стараясь удержаться от ответа, и отправилась с девчушкой наверх по лестнице, в старую спаленку, где она провела все свои детские годы. Если не считать второй кровати, поставленной у одной из стен, комната выглядела совершенно так же, как и пять лет назад, когда она покинула городок в поисках лучшей доли…

Фрэнсин поставила чемоданы около двери.

– Давай позаботимся о Красотке. А потом я уложу тебя.

В углу кухни они постелили на пол газеты, взяли старую оконную раму, которую Фрэнсин нашла на крыльце, и огородили ею небольшое пространство возле плиты.

– Ну вот, дочурка, а теперь и тебе пора спать, – сказала Фрэнсин.

Они выключили свет и вышли из кухни. Красотка им что-то проскулила, видимо пожелала доброй ночи.

– Мы собираемся остаться здесь, мамочка? – спросила Грэтхен, забравшись под одеяло и зевая во весь рот.

Фрэнсин, опустившись на край кровати, отбросила несколько темных прядок со лба девочки.

– По крайней мере, на некоторое время, – ответила она, а сама подумала: мне надо будет как можно скорее найти работу, поднакопить немного деньжат, чтобы снова уехать.