– Трэвис… Что ты здесь делаешь? – потрясенно спросила Фрэнсин.

Передние ножки стула ударились о пол.

– Я прихожу сюда каждый вечер, смотрю, как тут Поппи.

Фрэнсин с трудом отвела от него взгляд. Она еще не была готова к этой встрече. В ней пробудилось сразу столько чувств и эмоций, что это невольно озадачило ее. Схватив бумажное полотенце, она принялась неловко промокать лужу на полу, понимая, что на ней слишком короткая ночная сорочка.

– Теперь можешь не проверять, как тут Поппи, раз уж я вернулась домой.

– Прости, но я не стану менять свои привычки только из-за того, что тебя каким-то ветром занесло в наш городок.

В его голосе прозвучало еле уловимое раздражение, и Фрэнсин едва сдержалась, чтобы не сказать что-нибудь хлесткое в ответ. Сейчас не время спорить и ссориться, подумала она. Я слишком устала. У меня и так тяжело на сердце, не хватает еще копаться в горьких воспоминаниях прошлого.

Она подняла щенка и вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд Трэвиса. Мгновенно вспыхнув и засуетившись, она установила раму так, чтобы Красотка не сумела выбраться, и стала вытирать молочную лужицу на полу.

В кухне воцарилось молчание, наполненное невысказанными взаимными упреками и горькими обидами прошлых дней. Трэвис и не пытался разрядить обстановку. Он лениво потягивал пиво, не сводя с нее загадочного и упрямого взгляда.

А он не изменился, подумала Фрэнсин. Словно и не было пяти лет. Время как будто не коснулось его.

Длинные черные волосы Трэвиса явно нуждались в стрижке. Лицо было опалено полуденным солнцем. Все тот же паренек, что вырос с нею вместе, стал ее лучшим другом, а потом и возлюбленным на одну-единственную ночь.

Сердце Фрэнсин при взгляде на Трэвиса беспокойно забилось, и это разозлило ее.