Нет, нечестно, решила Робин. Тогда возник следующий вопрос: когда же именно она сообщит ему новость? Даже если Шон вернется в пятницу, она еще долго пробудет в отъезде после этого.

Изложить все в письме, которое он прочтет сразу по возвращении, казалось самым заманчивым. На бумаге ей будет намного проще подыскать нужные слова.

Правда, это может показаться ему отпиской, но что поделаешь? Единственное, что она от него ждала, – это понимания, а письмо наиболее вероятный способ достичь его.

Теперь оставались родители. Их конечно же надо посвятить во все. Только не сегодня. Она будет просто не в состоянии вынести разочарования матери, когда та узнает, что ее примирение с Полом лишь временное.

Пол приехал ровно в десять. Он выглядел вполне отдохнувшим в отличие от нее. Большую часть ночи Робин проворочалась с боку на бок, не в состоянии разрешить эмоциональный конфликт. За полтора года она ни разу не поддалась настойчивой потребности в физической близости. Бывали моменты, когда она почти готова была позволить Шону остаться на ночь – просто для того, чтобы вновь почувствовать мужские объятия. Удерживало ее лишь понимание того, что она тоскует по объятиям не мужчины вообще, а совершенно определенного мужчины.

– Что ты сказала родителям? – спросил Пол, когда они садились в его джип.

– Пока ничего, – призналась она. – Слишком трудно объяснить.

– Вряд ли тебе удастся держать все в секрете целых три месяца. – Он затормозил на красный сигнал светофора и вновь нажал на газ, когда зажегся зеленый. – Они знают о Шоне?

– Конечно.

– И то, что ты собираешься за него замуж?

Робин заколебалась.

– Еще нет.

– Ах, это недавнее решение. – Твердый рот иронично изогнулся. Вчерашнее, по-видимому?