Грегор обратил на брата горящий негодованием взгляд и сообщил:

– Венеция Оугалви похищена.

– Господи помилуй! Кто посмел это сделать?

– Рейвенскрофт.

– Этот щенок? Да у него никогда не хватило бы храбрости на такое дело!

– Можешь считать его дохлым щенком с той минуты, как я до него доберусь, – процедил Грегор сквозь зубы, а его глаза сделались похожими на две зеленые льдинки. – Он хитростью вынудил Венецию уехать из города.

Венеция уехала с этим подонком по своей воле? Дугал посмотрел на брата из-под полуопущенных век. Венеция и Грегор дружили с детства, так долго, что в городе никто не распускал язык по поводу их совместных утренних верховых прогулок и откровенно приятельских, свободных от всякой чопорности отношений. Неужели отношения с Рейвенскрофтом значили для Венеции нечто большее?

– Ты считаешь, что Венеция и Рейвенскрофт… – начал Дугал, но брат прервал его резким выкриком:

– Нет!

Дугал вытаращил глаза, когда после этого короткого слова неистовый, бешеный порыв ветра налетел на карету с такой силой, что ее со скрежетом проволокло по мостовой.

– Она была подло обманута! – прорычал Грегор.

Глядя на то, как ветер вталкивает снег в каждую щелку в одной из стенок кареты, Дугал проговорил как мог спокойнее и убедительнее:

– Конечно, ее обманули. Венеция не согласилась бы на такой нелепый поступок, как бегство, даже если бы без памяти влюбилась в кого-либо.

За этими его словами последовал еще один мощный удар ветра. Дугал поморщился:

– Грегор, прошу тебя! Нас просто сдует с дороги!

Грегор ухватил себя руками за коленки и сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

– Если хочешь удержаться на дороге, прекрати городить глупости, – сказал он. – Венеция вовсе не сбежала.