Положить этому конец решила миссис Макартур. Она видела, как за год яркие голубые глаза Этель потеряли блеск и стали напоминать холодное зимнее небо, и решила, как она потом часто говорила, что-либо предпринять.

Миссис Макартур считала, что Этель нужна разрядка, и попросила Ральфа взять ее с собой на прогулки на яхте, познакомить с друзьями по спортивному клубу или повести в театр.

Ральф не выразил особого энтузиазма, но тем не менее согласился и однажды в субботу приехал в поместье и за ужином спросил Этель:

— У меня есть билеты на концерт Вивальди. Хочешь пойти?

— Я… Я не знаю… — Предложение было для нее совершенно неожиданным.

— Может, ты не любишь классическую музыку? — Ральф как бы подсказывал ей благовидный предлог для отказа. Но тут вмешалась мать:

— Ральф, ты решил за нее прежде, чем она успела подумать.

Она бросила на сына предупреждающий взгляд и ласково обернулась к Этель.

— Я советую тебе не отказываться. Нельзя все время сидеть дома.

Выходить нужно, но только не с Ральфом, подумала Этель и промямлила:

— Не знаю. Артур сказал, что сможет приехать на несколько дней перед концертом в Берлине.

— И ты поверила ему! — процедил Ральф сквозь зубы.

— Ральф? — В голосе миссис Макартур послышался гнев. Но он словно не слышал и продолжал в упор смотреть на Этель. Она не огрызнулась, не послала его к черту. Просто сидела, опустив глаза и едва сдерживая слезы.

— Я просто дурак. Прости меня, — тихо сказал Ральф, и глаза их встретились.