Идея позаимствовать таинственный камень королевы не казалась ей такой уж плохой, когда впервые пришла в голову. В конце концов, это был всего лишь камень, причем вовсе не сияющий и великолепно ограненный, а зазубренный, напоминающий гранит с вкраплениями серебра. И если бы от камня ее величества не исходила странная будоражащая энергия, в нем и вовсе не было бы ничего примечательного. Это был подарок одного джентльмена из Германии, о котором королева строго запретила своим фрейлинам говорить, где бы то ни было за пределами ее личных покоев. Тот человек, Альберт, считал, что камень обладает особыми свойствами — королева говорила, что это называется электромагнетизмом. Собственно, поэтому Гвендолин и украла… позаимствовала его.

Гвендолин покосилась на красивую шкатулку, лежавшую у нее на коленях. Даже сквозь резное дерево, инкрустированное нефритом и слоновой костью, она, казалось, ощущала слабую вибрацию, покалывание в кончиках пальцев. Или у нее просто нервы расшалились? Неожиданно Гвендолин подумала, что в шкатулку вполне поместилась бы человеческая голова — ее голова. Сто или двести лет назад таким был бы вполне вероятный итог этого безрассудного, а если называть вещи своими именами, то просто глупого и подлого предприятия, как кража… заимствование без позволения у собственного монарха.

Ох, Господи!

Вдалеке за болотами, мелькавшими за окном экипажа, показался луч солнечного света, окрасив высокие башни Кембриджского университета в красивый медово-янтарный цвет. Экипаж ехал вперед, быстро удаляясь от города. Вскоре самшитовые живые изгороди на обочине дороги сменились знакомыми высокими каменными стенами, увенчанными кованым железным ограждением с устрашающего вида пиками.

Гвендолин была почти дома. Стукнув в потолок экипажа, она крикнула:

— Остановите здесь!

«Здесь» было началом извилистой подъездной аллеи, которая змеилась через густые заросли дубов и сосен, посаженных больше ста лет назад первым маркизом Харроу. Массивные железные ворота были открыты, но это вовсе не создавало впечатления, что хозяева рады гостям. Гвендолин никак не могла решиться приказать кучеру свернуть на аллею. Будет ли теперешний маркиз, ее брат, счастлив видеть ее после долгих месяцев разлуки?