Это представлялось Гвендолин в высшей степени сомнительным. Как раз в это время последний лучик солнца скрылся, и стало совсем темно. Шкатулка на коленях вроде бы предупреждающе задрожала.

Над деревьями вспыхнул яркий свет, и стала видна покатая крыша дома. Гвендолин от удивления открыла рот. Из центральной башни Харроувуда вверх взметнулся сноп искр. Экипаж дернулся, когда запряженная в него пара серых испуганно рванулась вперед. В последовавшей тишине послышался громкий треск, эхом прокатившийся по аллее. Стайка черных птиц взмыла в воздух и в панике заметалась по сумеречному небу.

Охватившие Гвендолин дурные предчувствия еще более усилились. Искры напомнили ей о ярости брата и обо всех оскорбительных словах, которыми они обменялись во время последней встречи. И ее смелость исчезла вслед за испуганными птицами.

— Мадам? — подал голос кучер.

Это была ошибка, решила Гвендолин. Глупая, ужасная. Ей не следовало приезжать сюда в одиночестве. Как глупо с ее стороны было не попросить помощи у кого-то, способного вразумить ее братца. Тут ей пришла в голову новая идея, которая, если повезет, вполне могла сработать.

— Поехали! — крикнула она, как раз когда ночное небо осветила еще одна вспышка.

Саймон де Берг, маркиз Харроу, выругался, глядя на пепел, который сыпался в лабораторию через открытый световой люк в крыше башни. Раздраженно фыркнув, он схватил шерстяное одеяло и швырнул на стол, стараясь погасить небольшие язычки пламени, весело плясавшие среди его научного оборудования. Потом он методично растоптал все упавшие тлеющие угли, чтобы не загорелся дубовый пол.