Запах перекопанной земли, смешавшийся с ароматом цветов, накрывавших закрытый гроб, заставил ее вновь посмотреть на могилу мужа.

— Прости меня, — тихо прошептала она, выпустила из рук розу и быстро отошла от могилы.

— Трогательный жест, но ничего не значащий. — Очередное едкое высказывание имело своей целью ранить ее прямо в сердце.

Саванне пришлось собрать все свои силы, чтобы повернуться и смело взглянуть в глаза Леандросу.

— Неужели прощание жены со своим усопшим супругом не несет в себе никакого смысла? — спросила она — и моментально пожалела об этом. Глаза его, темные, почти черные, взглянули на нее с такой злобой и ненавистью, что она невольно вздрогнула. Из всего огромного клана Кириакисов Леандрос являлся единственным человеком, у которого было законное право презирать ее, — он знал, что Саванна не любила Диона. Во всяком случае, не так самоотверженно, как того заслуживал ее избранник.

— Да, это было бессмысленным поступком. Ты распрощалась с Дионом три года тому назад.

Леандрос ошибался. Три года тому назад, схватив в охапку двух маленьких дочерей, Саванна улетела из Греции, не простившись с Дионом. Договориться по-хорошему с собственным мужем не представлялось возможным. Оставалось лишь взять билет на международный авиарейс в Соединенные Штаты и пересечь границу воздушного пространства Греции раньше, чем муж ее опомнится и поймет, что же на самом деле произошло.

Пока Дион вычислял, куда направились его жена и дети, Саванна успела подать заявление о расторжении брака, тем самым лишая мужа возможности выдвинуть законное требование о принудительном возвращении детей на территорию Греции. Также она подготовила все необходимые юридические документы, ограничивающие его права, пройдя медицинское освидетельствование и зафиксировав перелом ребер и множественные синяки, полученные в результате побоев мужа, что по американским законам было очевидным доказательством прямой угрозы ее физическому существованию.