Усаживаясь на старый скрипучий стул за рабочим столом в тесном, заваленном бумагами кабинете ее родного дома в Атланте, штат Джорджия, Саванна радостно улыбалась, слыша счастливые голоса дочерей, играющих в спальне.

Взгляд ее упал на лежавшее на столе письмо, отправителем которого был Леандрос Кириакис и которое содержало явную угрозу ее независимости. Глаза ее помрачнели. В довольно вежливой форме Леандрос настоятельно просил ее приехать в Грецию для обсуждения неотложных финансовых вопросов, касающихся материального будущего ее семьи. Самое ужасное было в том, что на время их переговоров он требовал обязательного присутствия Евы и Ниссы.

Также он уведомлял о своем единоличном решении заморозить производимые семьей Кириакис ежемесячные выплаты Саванне и ее детям до тех пор, пока не будет достигнуто взаимовыгодное решение этого вопроса.

Саванну охватила паника.

После той жесточайшей пытки, которой она себя подвергла, прилетев на похороны Диона год тому назад, она поклялась, что никогда в жизни, ни за какие блага мира и ни под каким, пусть даже самым благородным, предлогом она не будет встречаться ни с кем из славной семьи Кириакис. Если ей не удастся избежать несчастья лицезреть их, то по крайней мере она предпримет все от нее зависящее, чтобы сократить эти встречи до минимума.

В данном вопросе она была более свободной в своем выборе, нежели ее дети. В будущем девочкам предстояло быть представленными достопочтенному клану Кириакисов, с которым их связывали святые кровные узы. Но чтобы появиться перед очами греческой родни, надо было подрасти и окрепнуть, дабы вынести столь сильное эмоциональное напряжение, и одновременно повзрослеть, чтобы стать самостоятельными и принять окончательное решение отречься от своих греческих родственников навсегда. Другими словами, этот торжественный день был еще за высокими горами.