— Я бы на твоем месте не делала этого, — сказала Анита, пытаясь задержать его руку. Их пальцы соприкоснулись. Люк почувствовал, как по всему телу прошел электрический разряд. Прикосновение ее руки подействовало на него сильнее, чем удар сковородкой по голове. Люк отдернул руку. Но Анита немного опоздала: Люк успел дернуть за цепочку, прикрепленную к светильнику, вмонтированному в потолочный вентилятор. В кухне зажегся яркий свет. Люк, Анита и Эмили дружно заморгали.

Круглый светильник, висевший в центре потолка, горел ярко, можно сказать, слишком ярко. Затем послышалось шипение, потом свист, за которым последовал громкий хлопок. Мельчайшие осколки лопнувшей лампы разлетелись в разные стороны, осыпав маленький деревянный столик и всех, кто находился рядом с ним.

Комната снова погрузилась в темноту.

— Пора уходить, папа, — сказала Эмили.

Анита звонко рассмеялась, смахивая осколки с волос и одежды.

— Ох уж эти мужчины! Почему они думают, что все знают?

— Потому что мы все знаем, — хмыкнув, ответил Люк. — Или, по крайней мере, притворяемся, что знаем. Так мы скрываем свою природную незащищенность.

Звонкий смех Аниты эхом отозвался в пустом доме.

— И это говорит парень, который вечно сам не знает, что творит. Ты всегда прав, даже тогда, когда, направляясь в Орегон, думаешь, что едешь в Сан-Франциско.

В темноте упрек Аниты прозвучал интимно, почти как шутка любовницы. Люк вспомнил, как они вместе катались на машине. Целых два часа провели, бесцельно слоняясь по Калифорнийскому побережью. Он никогда не сможет забыть об этом.

— Может, у тебя есть свеча или что-нибудь в этом духе? — откашлявшись, спросил он Аниту.

— Да. Вот, она стоит на столе. — Анита чиркнула спичкой и зажгла свечу, затем взяла в руки веник с совком и немного прибралась в кухне.