— Мистер Йорк, — Линн посмотрела на него в упор, — это не чушь! — Ее щеки запылали от гнева. — Когда-нибудь я покажу вам их лучшие стихи.

Он пожал плечами, словно говоря: «Пожалуйста, если вам так угодно, но едва ли это меня убедит».

Линн продолжала, непоколебленная его отношением:

— Образы и игра воображения в их поэмах должны заставить людей, подобных вам, задуматься. В их возрасте писать стихи так же естественно, как дышать.

— Но почему под музыку?

— Потому что, мистер Йорк, — ее карие глаза сверкнули, — если бы вы старались слушать и судить беспристрастно, то поняли бы, что музыкальный фон стимулирует их воображение и вносит драматическую нотку в творческий процесс.

Он был явно не удовлетворен ее ответом и снова принялся разглядывать стол.

Мистеру Пенстоуну не понравилось, что о нем все забыли. Он покрутил в пальцах карандаш и вмешался в разговор:

— Да, но есть еще одна деталь, мисс Хьюлетт. Мне неприятно об этом говорить, но поступили жалобы от многих родителей — они недовольны вашей методикой преподавания. Видите ли, эти люди заявляют, что отдали своих мальчиков именно в эту школу ради определенного типа образования — академического, и настаивают на том, чтобы обучение велось в испытанной, классической манере. Если бы они хотели, чтобы их сыновьям забивали головы всякими новомодными идеями, то они перевели бы их в другие школы.

Линн сжала кулаки.

— Полагаю, под классической манерой обучения вы подразумеваете старомодные стереотипные методики.

Инспектор изменил позу с недовольным видом, а мистера Пенстоуна слова Линн задели за живое.