— Не будь дурой, Линн, — вмешался ее светловолосый друг Кен Маршалл. — В учительской среде так не поступают, особенно с дипломированными специалистами вроде тебя.

Линн поднялась и собрала свои вещи.

— Тебе хорошо, Кен. Тебя не инспектируют на сей раз. Во всяком случае, такой предмет, как физкультура, обычно не вызывает пристального внимания.

Кен покачал головой, явно не соглашаясь, и продолжал:

— Если попытаешься представить свой предмет в отрыве от школьной программы и начнешь экспериментировать…

Линн возмутилась:

— Мои методы не экспериментальные! Они проверены и уже несколько лет с успехом используются в школах, где директора гораздо умнее и прогрессивнее, чем…

В этот момент она стояла спиной к широко открытой двери учительской, а Кен и Мэри отчаянно делали ей условные знаки, пытаясь дать ей понять, чтобы она замолчала: группа важных гостей еще не разошлась, все обернулись на звук ее голоса и внимательно слушали.

«Что я наделала!» — подумала Линн, на миг в отчаянии закрыв глаза, и затем так быстро, как только позволяло ей чувство собственного достоинства, направилась в класс.

Мальчики четырнадцати-пятнадцати лет расшумелись и, Даже увидев учительницу, не думали успокаиваться.

— Садитесь, ради всего святого, и тише, пожалуйста. — Она исчезла в примыкавшей к классной комнате маленькой кладовке, чтобы найти мел, и крикнула: — Ведите себя сегодня хорошо, мальчики, или у меня будут неприятности. По школе бродит шайка инспекторов. Один наверняка зайдет шпионить за нами. Когда-нибудь я расскажу вам, как сильно ненавижу этих ищеек.

Настороженная внезапно наступившей тишиной, Линн прихватила горсть мела из коробки и вернулась в класс. Во второй раз за это утро она задохнулась от ужаса: перед ней стоял высокомерный, с холодным гневом в серо-стальных глазах человек, которого она меньше всего хотела видеть в тот момент. Он еще раз окинул ее взглядом с головы до пят.