— Я уже иду за тобой.

Голос на другом конце был грубым и резким, как скрежет металла.

— Кто это?

— Оставь все свои дела в прокуратуре, иначе ты умрешь.

Рука девушки сильнее вцепилась в трубку.

Нужно заставить его говорить как можно дольше вдруг что-нибудь прояснится.

Краем глаза Элли заметила, как Рафферти напрягся и брови сурово сошлись на переносице.

Мужчина решительным шагом направился к ней, и Эллисон отвернулась. На том конце линии раздался мрачный смешок.

— Готов поспорить, твой папаша выложит круглую сумму, чтобы получить дочку обратно живой или мертвой.

Внезапно Коннор выхватил трубку у Элли из рук.

— Только тронь ее, и я размажу тебя по асфальту, грязный ублюдок. Будешь всю жизнь ходить задом наперед.

Голос Коннора звучал прерывисто и угрожающе. Видимо, звонивший повесил трубку, потому что Рафферти стал нажимать кнопки телефона, а потом бросил трубку в кресло с отвращением на лице.

— Да, его не так-то легко засечь.

— Зачем ты вмешался? — возмущенно крикнула Эллисон, упирая руки в бока. — Даже не дал мне возможности что-нибудь спросить.

— Ты что, серьезно надеялась что-то выяснить? — насмешливо фыркнул Коннор. — Забудь об этом, милая. Хоть ты и работаешь в прокуратуре, но можешь поверить на слово человеку, который знает преступников по собственному опыту. Этот парень — хитрый мерзавец. Его можно будет вывести на чистую воду, только когда он придет перерезать твою белоснежную шейку.

— Можно обойтись без кровавых подробностей? — резко оборвала Элли.

— Что он говорил?

— Велел оставить уголовные дела, с которыми работаю в прокуратуре.

— Что еще?

Пытаясь успокоиться, Эллисон стала поправлять подушки на кушетке.