— Ну что ж, теперь, когда дама в безопасности, не мог бы ты избавить ее и от своего присутствия?

Иногда Эллисон начинала раздражать чрезмерная забота собственных родственников. При необходимости она могла бы сама нанять себе телохранителя, который по крайней мере не действовал бы на нервы так, как Коннор.

Брови мужчины сошлись на переносице.

— Ты что, действительно ничего не понимаешь, принцесса?

— Надеюсь, ты объяснишь мне то, что я «не понимаю»? — ответила хозяйка со скучающим выражением лица.

Рафферти стремительно приблизился к ней.

Если он думает таким образом испугать ее, его ожидает разочарование.

— Именно это я и собираюсь сделать.

Коннор подошел к собеседнице вплотную. Та вызывающе вздернула подбородок, глядя ему прямо в глаза. Девушке доставляло какое-то садистское удовольствие заставлять Рафферти испытывать такое же невероятное раздражение, какое он вызывал в ней.

— Если ты работаешь помощником окружного прокурора, это еще не значит, что уличная преступность для тебя не страшна, — процедил Коннор сквозь зубы и окинул Эллисон взглядом с головы до ног. — И вообще, я не понимаю, чем тебя не устраивает образ жизни, который ведут другие дамы высшего света. Организуй благотворительные аукционы и балы вместо того, чтобы заниматься уголовными делами в прокуратуре и возиться с плохими парнями.

Эллисон сжала зубы, чувствуя, что еще немного — и взорвется.

— Это моя работа, а не развлечение.

Конечно, Рафферти вырос в Южном Бостоне и с детства усвоил закон улицы, который гласит, что прав сильнейший. Но это не значит, что нужно постоянно поддразнивать мисс Уиттейкер по поводу ее незнания тягот жизни. В конце концов, Квентина он не попрекал благополучным детством.