Коннор иронично прищурился.
— И ты занялась этой работой в поисках острых ощущений, не правда ли, красавица? Я никогда не мог понять, чем тебя не устраивают прилизанные сынки богатых родителей, которых полно в закрытых частных клубах.
Хозяйка обвела взглядом комнату, выбирая, чем бы запустить в гостя. Но потом решила, что будет жаль разбить дорогую вещь о пустую голову. К тому же парень воспринял бы это как признание собственной правоты.
— Упрямый тупица. Только одного ты не учитываешь — что я уже не девочка-подросток, которая чуть что бежит за помощью к родителям.
Рафферти оценивающе взглянул на собеседницу. Его карие глаза потемнели, а ноздри раздувались от гнева.
— Я вижу, ты все еще не можешь простить мне тот случай?
Эллисон приподняла бровь, стараясь показать, насколько присутствие Коннора выводит ее из равновесия.
— Не обольщайся. — Девушка с вызовом посмотрела снизу вверх — Рафферти был сантиметров на пятнадцать выше ее. — Если бы меня действительно это волновало, я, наверное, не могла бы тебя простить. Но мне все равно.
— Ну да, я вижу, ты тоже не извлекла из этой истории никакого урока, — процедил он.
— Напротив, — возразила Эллисон, — я убедилась в том, что тебе нельзя доверять.
— Ты была наивной семнадцатилетней девчонкой, которая связалась с дурной компанией. А тот тип — байкер — клеился к тебе в баре по вполне понятной причине. Или ты думаешь, он приглашал тебя в гости, чтобы угостить лимонадом?
— Все равно, ты не должен был вмешиваться!
Мисс Уиттейкер предпочла не объяснять, что заглянула в бар тем вечером, потому что надеялась встретить там Коннора. Какой-то короткий очень короткий — период юности она испытывала к нему то, что принято называть влюбленностью.
Но потом стало ясно, что он видит в ней лишь несносного ребенка.
Эллисон до сих пор не могла забыть, какое унижение и стыд испытала, когда Рафферти взвалил ее на плечо и вынес из бара, несмотря на бурное сопротивление и крики. Мало того, доложил обо всем мистеру и миссис Уиттейкер, хотя поначалу и обещал молчать в обмен на хорошее поведение. Родители прочитали дочери длинную лекцию о вреде пьянства и неразборчивых сексуальных связей, на месяц лишили ее всяких развлечений и долго еще потом контролировали время ухода и возвращения домой.