— Я думаю, мы оба не умеем извлекать уроки из прошлого, Коннор. Ты до сих пор ведешь себя так, как будто приставлен следить за мной.

Похоже, последний упрек его доконал.

— Черт подери! Из-за собственного упрямства ты не хочешь принять помощь, в которой действительно нуждаешься! Неужели так трудно понять, что твоя жизнь в опасности?

— Упрямства? — Эллисон склонила голову набок. — Ну еще бы, ты ведь большой знаток данного предмета, хоть трактаты пиши.

Девушка сделала попытку пройти мимо, но Рафферти схватил ее за руку и заглянул в глаза.

Он был страшно зол: брови сошлись на переносице, губы крепко сжаты.

— Упрямая, тупоголовая…

— От такого слышу, — огрызнулась Эллисон, упираясь мужчине локтями в грудь.

Теперь они смотрели друг на друга, едва сдерживая раздражение, и в глубине души девушка испытала восторг оттого, что смогла наконец-то пошатнуть его непробиваемый самоконтроль впервые за много лет.

Неожиданно Коннор нагнул голову и, все еще кипя от гнева, прильнул к ее губам жадным поцелуем. Эллисон пыталась вывернуться, но это оказалось не так-то просто.

— О-о! — простонала девушка.

Когда-то давно, в семнадцать лет, она так мечтала оказаться в объятиях Коннора и ощутить вкус его поцелуя! Но кто же знал, что даже в такие моменты Рафферти остается верен себе — все та же самодовольная уверенность.

Наконец мужчина, тяжело дыша, разомкнул объятия. Взгляды их встретились, и в глазах Коннора девушка прочитала явный вызов, дескать, попробуй теперь что-нибудь сказать, возмутиться моим напором!