Подавленный этой мыслью, граф вздохнул и склонил голову. Теперь он нисколько не сомневался в том, что, покинув Лондон, совершил ужасную ошибку.

Наконец Деймиен поднял голову и, взглянув на брата, проговорил:

— Я должен присутствовать на похоронах. Я обязан… Шербрук был одинок и с родственниками почти не общался.

Люсьен потупился и пробормотал:

— Деймиен, есть еще кое-что… — Он достал из кармана письмо и протянул его брату. — Адвокат Шербрука пытался с тобой связаться. Я обещал передать тебе его просьбу. Кажется, Джейсон назначил тебя не только своим душеприказчиком, но и опекуном своей племянницы.

— Черт, я совсем забыл… — Граф вскрыл конверт и сломал печать. Лишь сейчас он вспомнил об их с Джейсоном разговоре после битвы при Альбуэре — Шербрук был тяжело ранен и потерял руку. И именно тогда майор попросил его позаботиться о наследстве племянницы. Попросил на тот случай, если не выживет.

В Испании и в Португалии Джейсон часто покупал подарки для своей племянницы. Да-да, в каждом городе майор непременно покупал всевозможные ленты и бусы, цветные шарфики и атласные туфельки и отправлял покупки в Англию.

Но как же ее звали?..

Граф пробежал глазами первые строчки письма: «Школа „Ярдли“, Уорикшир».

Деймиен знал, что эта девочка — незаконнорожденная дочь виконта Хьюберта, старшего брата Шербрука, и его любовницы — кажется, та была актрисой. До сражения при Альбуэре Шербрук с удовольствием рассказывал о своей племяннице и часто читал офицерам ее наивные детские послания. Но затем, уже после ранения, майор пристрастился к спиртному и как будто забыл о ней.

«Ах да, ее зовут Миранда, — вспомнил Деймиен. — Имя — как у героини шекспировской „Бури“. Довольно странное для англичанки… Конечно же, только актриса могла так назвать своего ребенка. Должно быть, этой девочке сейчас лет четырнадцать — пятнадцать. Или побольше? Впрочем, какая разница?»