— Как точно сказано, Келли! Вдовец! — подчеркнул он последнее слово. — Безутешный вдовец.

Наверное, это правда, грустно подумала Келли. После Джилл он скорее всего и подумать не мог о какой-то другой женщине.

— Но тебя наверняка приглашают на званые обеды в последнее время гораздо чаще, чем тогда?!

— Да, приглашают, — согласился он. — Но все эти церемонные посиделки невообразимо скучны, а холостяцкие забавы не по мне.

— Почему?

— Виновато мое старомодное воспитание. Я в трауре и стараюсь ни с кем не составлять пару даже за обеденным столом. Хотя я нормальный мужчина, Келли. Но я не хочу покупать секс, как не хочу нечаянно привязать к себе какую-нибудь милую девушку. Вдруг она решит, что у меня есть в отношении нее матримониальные планы?

Келли молча переваривала услышанное.

— Но ведь когда-нибудь ты женишься? — спросила она наконец.

— Кто знает! — Лоренс взглянул на часы. — Мне пора, но я не в восторге от мысли, что должен оставить тебя здесь одну, в темноте.

— Не беспокойся, это пустяки, — быстро сказала Келли, хотя ее вовсе не радовала перспектива провести в одиночестве ночь в пустом доме да еще без света. И она хотела бы, чтобы Лоренс задержался, но… совсем не из-за боязни темноты.

— Я предпочел бы подождать, пока дадут электричество, — упорствовал гость.

— И что же тебе мешает? — улыбнулась она. — Одно из преимуществ моего одиночества — делать то, что хочется…

Лоренс окинул ее долгим проницательным взглядом.

— А ты очень изменилась за последний год, Келли. Ты повзрослела.

— Что делать, жизнь не стоит на месте… От этого никуда не уйти.

— Я, наверное, неправильно выразился, — начал Лоренс, — но ты всегда выглядела моложе Джилл, хотя я знаю, что вы ровесницы.

— Я младше на год, если быть точной. Мы обе родились в сентябре, но с разницей в год. Джилл была самая старшая в классе, а я самая младшая.