— И самая умная, по мнению Джилл. Я получил исчерпывающие сведения о твоих оценках на экзаменах.

— Не знаю, как насчет «самой умной», но самая прямолинейная — это уж точно! У нас дома всегда было принято говорить что думаешь. В школе же меня все время одергивали — не рассуждай, прикуси язык, веди себя прилично и так далее… Джилл была совсем другой — прелестной, как картинка, любимицей учителей и соучеников, и всегда такой послушной — чистое золото!.. — Она замолчала, чувствуя, как странно перехватило горло.

— Всегда, — согласился он и улыбнулся. — Знаешь, это хорошо, что мы можем так просто говорить о ней, я благодарен тебе за твое терпение. Ночной гость, вероятно, не очень-то приятный сюрприз после утомительной работы в «Короне»? Но когда я тебя там увидел, не смог противостоять порыву…

— Порыв — это что-то новое, и уж никак не вяжется с тобой, Лоренс.

— Да, — согласился он. — Не в моем стиле. Но думаю, ты и понятия не имеешь, какой я на самом деле.

— Ты всегда неодобрительно относился к нашей дружбе.

Лоренс отрицательно покачал головой.

— Нет, хотя я, и правда, не мог понять, почему вы с Джилл неразлучны: двух более несхожих особ трудно себе представить!..

— Верно. Но мы стали не разлей вода как только познакомились, с первого дня пребывания в школе. Там учителя всех причесывали под одну гребенку, и разница не бросалась в глаза, а вне школы контраст был вопиющим!

— Наряды никогда не интересовали тебя? — полюбопытствовал Лоренс.

— Конечно, интересовали! Я нормальная женщина.

— Ты всегда носила джинсы, и сегодня я с трудом узнал тебя…

— Если это комплимент, благодарю, — сказала Келли с язвительной усмешкой. — Когда я работаю в «Короне», предпочитаю строгую блузку, темную юбку, легкий макияж и гладкую прическу.