Наконец подали сигнал к отъезду. Небо на востоке посветлело, и Венера заблестела над скалистыми холмами, поднимавшимися к северу от Тифлиса. Александр положил голову на плечо соседке и, подбирая слова, отпускал ей комплименты, которые она оставляла без внимания. Свежий ветер, бивший в лицо, рассеял легкие винные пары, которые было уже овладели им, и наш друг почувствовал прилив сил, испытывая острое удовольствие от самого предчувствия, что Надя скоро будет принадлежать ему.

Но, едва вернувшись в Тифлис, он удостоверился, насколько прав Путилов. Мужчины и женщины отправились по домам. Он не в силах был последовать их примеру и спросил Надю, может ли проводить ее до комнаты, в которой она живет.

– Это невозможно, – лаконично ответила она.

– Но тогда пойдемте ко мне, в гостиницу.

– Как вам будет угодно, – равнодушно сказала она. – Я хочу спать.

В гостинице „Лондонская" ночной портье не пожелал впустить их. Нодэн, задетый за живое, спросил, где их могут принять на ночь.

– Если на всю ночь, то вы должны предъявить паспорта, – пояснил портье. – На час или два вас, наверное, примут в гостинице „Бельмонт".

Нодэн, который распалялся все большим гневом, назвал адрес гостиницы солдату, управлявшему автомобилем, даже не спросив согласия своей подруги.

Несколько минут спустя их принял в подозрительного вида гостинице служащий, в одной рубашке, без сюртука, и, потребовав вперед несколько рублей, открыл им один из номеров.

Окна комнаты были закрыты, воздух – удушающе жаркий. Надя в изнеможении упала на постель.

– Я так хочу спать, – сказала она с гримасой измученного ребенка.

– Раздевайтесь, голубка, – предложил Нодэн и сам стал раздеваться и кое-как приводить себя в порядок перед маленьким шатающимся умывальником.

Надя беззвучно разделась, и, когда Александр обернулся к ней, она обнаженная лежала поверх простынь. Глаза ее были закрыты, а закинутая голова опиралась на согнутую руку.