Мягкие линии тела, маленькие, но совершенной формы груди, едва развитые бедра, гладкий живот, точеные ноги, свежесть и сияние молодой плоти – такая чудная картина предстала взгляду очарованного лейтенанта.
Он сел рядом и взял Надю за руку, не ощутив никакого соприкосновения. Когда Александр опустил руку, она безжизненно упала на кровать. Он наклонился и прижался губами к полуоткрытому рту молодой женщины. Надя не только не вернула ему поцелуя, но, казалось, вовсе его не почувствовала. Голова ее откачнулась, и щекой она ткнулась ему в плечо. Глаза были по-прежнему закрыты.
„Но она спит, – догадался Александр. – Она спит как сурок! Ее надо разбудить".
– Надя, – позвал он, легонько встряхнув ее. – Надя!
Она не слышала. Он удвоил усилия, заговорил громче, попытался посадить ее в постели. Гибкое тело покорно повиновалось ему, но тотчас выскользнуло из рук и вновь вернулось в горизонтальное положение.
На мгновение глаза ее приоткрылись, но взгляд был пустым.
– Я сплю, – пробормотала она едва слышно.
Она повернулась на бок, положила руку на глаза, чтобы защититься от электрического света, и снова погрузилась в сон.
Наш друг Александр был охвачен противоречивыми чувствами. Естественно, он разгневался. Вместе с тем он не мог сердиться на Надю, которая после ночного празднества, обильного ужина, поглощенных в избытке вин, длинной автомобильной прогулки предалась первой и самой естественной потребности – уснуть. И во сне она была так красива, что он одновременно испытывал острое желание овладеть ею и еще более сильное чувство снисхождения к той слабости, что лишила его возможности это осуществить. Он вспомнил, что ему говорил Иван Ильич. Ведь Александр требовал от своей подруги на вечер того, что в обстоятельствах, в которых он оказался, противоречило обычаям. Живя среди кавказцев, надо соблюдать их законы.
Александр оделся в состоянии некоторой меланхолии, не отводя взгляда от прекрасного тела Нади. Как ни тягостна была эта минута, но уверенность, что он увидит молодую женщину в более благоприятной обстановке, делала приносимую им жертву менее болезненной.