Так он провел и приятный и мучительный вечер, а затем с большим сожалением покинул городской парк, чтобы провести беспокойную ночь на неудобной постели гостиницы.
На следующее утро он первым же автомобилем, множество которых курсирует между Владикавказом и Тифлисом, отправился в путь по знаменитой Военно-Грузинской дороге, проложенной в горах Кавказа.
Красота, разнообразие, контрасты горной дороги внесли в нашего путешественника умиротворение. Сначала автомобиль ехал вдоль русла ревущего Терека. Лейтенант восхитился возвышающейся над рекой скалой с руинами замка царицы Тамары, откуда в кипящие воды выбрасывали путников, ставших на одну ночь возлюбленными этой гордой женщины.
После двух с половиной часов непрерывного подъема, преодолев знаменитое Да-рьяльское ущелье, автомобиль достиг почтовой станции „Казбек", где пассажиров ждал обед. Александр с аппетитом отведал раков, пойманных в ледяных горных речках, запил их терпким кахетинским вином, а потом в ожидании отправления выкурил сигарету, любуясь Казбеком, пиком вулканического происхождения, возносящим на пять тысяч метров над уровнем моря свои вечные скалы, к которым был прикован Прометей. Он чувствовал приятную легкость и был рад, что последовал совету московского друга, рекомендовавшего ему поехать на Кавказ. Часы, проведенные во Владикавказском парке, казалось, обещали ему в скором будущем и вовсе несравненное блаженство, и, довольный как никто в целом мире, он снова пустился в дорогу, не переставая восхищаться дикой и величественной природой Осетии.
Еще полтора часа подъема, и автомобиль достиг высшей точки Крестового перевала – около двух с половиной тысяч метров, после чего начался медленный спуск в сторону Тифлиса, богатый новыми красотами. Как в чудесном сне, пейзаж мгновенно изменился: исчезли ущелья, открылись свободные пространства. Обширная панорама предстала изумленному взору нашего лейтенанта. По мере спуска к землям, обжигаемым жарким южным солнцем, растительность с каждой минутой становилась богаче. Горячие, напоенные пряным ароматом воздушные потоки обволакивали путешественников; и даже сами названия деревень, через которые они проезжали, – Пасанаур, Ананур – были полны неги.