В Тифлисе, однако, не было парка, который походил бы на Владикавказский.

Наконец прошли три дня вынужденного простоя, и в назначенное время Александр с радостью встретился с Иваном Ильичем Путиловым. Это был моложавый человек лет уже под тридцать, уже увешанный орденами. Его ожидала блестящая военная карьера. Он был счастлив познакомиться с французским собратом по оружию. По тому, с каким радушием он принял лейтенанта, с какой готовностью решил посвятить ему себя на все дни пребывания Александра в Тифлисе, могло показаться, что жизнь Ивана Ильича была до сего момента бесцельна, а приезд гостя должен заполнить в ней ужасающую пустоту. Путилов спросил лейтенанта, как зовут его отца, и наш молодой человек тотчас превратился в Александра Эдуардовича.

В первый же вечер русский офицер повел нового товарища в летний клуб на левом берегу Куры. Это был сад, где начиная с одиннадцати часов вечера на открытом воздухе подавали ужин. Здесь собирался весь тифлисский высший свет. Видя, с каким аппетитом ужинает публика, Александр подумал, что теперь он нашел ответ на вопрос, который занимал его с момента прибытия в столицу Закавказья: когда едят жители города? Он видел обедающих в ресторанах и гостиницах в полуденное время. Но в каком бы часу и каком бы месте он ни решился ужинать, он всегда оказывался в заполненном зале. Что за чертовщина?

Он попросил объяснения у Ивана Ильича. Тот ответил:

– Мой дорогой Александр Эдуардович, мы обедаем, как и вы, между полуднем и часом дня. Потом – послеобеденный отдых, священная традиция и для русских, и для кавказцев, учитывая здешнее изнуряющее лето. После отдыха, к пяти или шести часам, мы пьем чай либо в кондитерской, либо скорее у себя. А светская жизнь, как видите, возобновляется с поздним ужином. Да и к чему делать что-то в дневные, такие тяжелые часы, когда кавказские ночи столь бесподобны? Мужчины, женщины, молодые барышни встречаются здесь вечером и остаются до часа-двух ночи. Гуляют, беседуют, слушают музыку, едят, пьют, играют в лото, куда я вас и приглашаю.