Обед начался с отменных закусок – их ели стоя: астраханской икры, сырокопченого окорока, горячих пирожков с грибами, рыбой и капустой. Как положено, к закускам была подана водка.

Потом все сели за стол. Их ожидали превосходные и разнообразные кушанья: шеф-повар гостиницы был известен на всю Россию. После борща с сырными гренками вынесли кулебяку с осетровой начинкой, блюдо огромных раков, выловленных в Тереке, жареную индейку на большом блюде, окруженных фаршированными трюфелями рябчиков. Само собой разумеется, к столу подавались исключительно кавказские вина, самые знаменитые кахетинские сорта густого цвета, с большим содержанием танина – они быстро ударяли в голову.

Произносились бесчисленные тосты. Пили за Государя Императора и президента Французской Республики, за русскую и французскую армию, за кавалерию обеих стран, за полки, где служили Александр Эдуардович и хозяева. Всякий раз, по кавказской традиции, стакан осушался до дна. После кофе пришел черед и французскому шампанскому.

Наш молодой лейтенант прекрасно переносил эти возлияния. К середине обеда его участники так возбудились, что никто уже внимательно не следил, сколько пьет их гость, который ухитрялся ловко обмануть. Ему, как и многим нашим соотечественникам, сильное опьянение внушало ужас. Он любил выпить, но его трудно было заставить переступить тот предел, который он для себя установил. Кроме того, у него сейчас имелись весьма веские причины соблюдать меру. Он догадался, что вечер не кончится трапезой в гостинице „Лондонская", и намеревался отведать обещанных ему удовольствий.

В сумерки все вышли на террасу над Курой. Грузинский князь, бледный молчаливый молодой человек, все глубже погружался в меланхолию. Он уселся в стоявшее в стороне кресло и, аккомпанируя себе на зурне, затянул как бы сам для себя странную и печальную мелодию, исполнявшуюся в рваном ритме с несколько монотонными модуляциями, постепенно хватающую вас за душу и заставляющую все внимательнее вникать в её сложный замысел.