– Ты не спал с Хилари.

– Она не придет.

– Ошибаешься. По словам миссис Б. она будет здесь довольно скоро, на днях.

Руперт, взбешенный, понесся искать Хелину.

– Или этой женщины не будет на вечере, или меня.

– Приглашены все твои друзья. – Ответила Хелина. – Я не понимаю, почему я не могу пригласить одну мою подругу.

– Она принесет этого отвратительного ребенка и посреди вечера начнет доставать свою треуголную сиську.

– Хилари не очень хорошая художница, но она очень интеллигентный человек и заинтересованная особа.

– Чепуха! – взорвался Руперт. – Хорошо. Тогда я приглашу всех конюхов.

– Ты этого не сделаешь. – Ответила ошеломленная Хелина. – Они не умеют воздерживаться от лишней выпивки.

За неделю до вечера, в то время, когда Билли и Руперт были в Амстердаме, служанка Мари-Клер подскользнулась на ступенях лестницы из желтого камня, ведущей в холл, и болезненно приземлилась на копчик. На следующий день подскользнулась Хилари, неся Германа, но ей удалось сохранить равновесие. Тогда Хелина решила закрыть ковром цвета бледно-зеленого авокадо холл и ступени. Он, по ее мнению, должен был гармонировать с обоями, в которых сочетались бледно-розовый цвет и цвет зелени пиона. Рабочие, настилающие ковры, работали сверхурочно, собаки мучились от шума и заточения, но все было закончено и приведено в порядок накануне вечера к моменту ожидаемого прибытия Руперта и Билли.

Хелина только-только уложила Маркуса спать, когда прибыли Руперт с Билли и разбудили его шумом и грохотом, в котором смешались собачий лай, ржание лошадей и громкое хлопанье бортов грузовика. Какого черта они наделали столько шума? Она провела почти четверть часа, успокаивая и убаюкивая Маркуса, а затем сошла на кухню как раз в тот момент, когда Руперт заходил туда через заднюю дверь. На волосах у него лежали снежинки.

– Привет, дорогая. – Сказал он, целуя ее. – Все в порядке? Я проверил, как устанавливают шатер. Будут все – и немцы, и французская команда, и итальянцы, и все ирландцы – полный состав.