– Пойди и приготовь себе что-нибудь выпить. В холле тебя ждет сюрприз. – Сказала Хелина.

Руперт вышел, возникла долгая пауза. Новый ковер был таким мягким, что Хелина не услышала, когда он возвратился в кухню. Его лицо ничего не выражало.

– Тебе понравилось?

– Я не знал, что Маркус так болен, – пошутил Руперт. – Этот ковер такого цвета, как будто на него изрыгнули гейцовский горох и бекон, съеденные за обедом. Какого черта ты это сделала?

– Хелина с трудом сдержалась. – Этот цвет называется фисташковым.

– Он будет цвета мочи, после того, как гости завтра вечером забрызгают его красным вином. – Сказал Руперт.

– Эта лестница была смертельной западней – огрызнулась Хелина.

– Очень жаль, что твоя подруга Хилари не падала там почаще. Ты закрыла ковром Котсволдский камень!

– Эти ступени были опасны. Через несколько месяцев Маркус будет ходить.

– Он убежит из дома, когда увидит этот ковер.

– Но все считают его очень симпатичным, – голос Хелены стал подниматься, – и миссис Бодкин, и Мари-Клер.

– Это потому, что ты им платишь. Кто еще? Трепетная Хилари, я полагаю. Думаю, это ее идея, соответствует ее комплекции.

Это был действительно грандиозный вечер. Руперт и Билли в начале вечера смешивали коктейли с шампанским, и за полтора часа непрерывного питья все здорово опьянели. Дженни выглядела сенсационно в прозрачном черном платье и имела такой огромный успех у всех иностранцев-наездников, что Билли накинул на нее вожжи и, неудержимо хохоча, потащил ее за собой. Их счастье было заразительным для всех. Даже Дриффилд не находил повода поворчать.

И только Хелина, в восхитительном шелковом платье цвета зелени плюща с вырезом в форме лодочки, открывающем ее стройные белые плечи, выглядела натянуто. Она не была настоящей хозяйкой вечера. И потом она слишком хорошо была осведомлена о всех Бьянках, Граньях и Габриэллах из прошлых похождений Руперта. Она с большим трудом сдерживалась, наблюдая, как круги от фужеров покрывают мебель миллионами олимпийских колец, а пепел от сигарет и вино пятнают новый ковер.