Автоматическим оружием он владел мастерски, и даже его сержант-француз, ненавидевший Келлера за то, что тот носил немецкое имя, вынужден был признать, что с винтовкой в руках Келлеру нет равных. Он был прирожденным стрелком. Его глаз и палец на курке взаимодействовали в абсолютном согласии. Он инстинктивно чувствовал, когда прицел точен, когда цель замрет на ту самую секунду, которая отделяет жизнь от смерти. В Индокитае однажды во время снайперского обстрела он один убил двадцать пять вьетнамцев из тридцати павших. А пистолетом он владел еще лучше, чем винтовкой. В полку он был чемпионом по стрельбе из пистолета.

— Я готов, — сказал Келлер.

— Вон там на дереве висит цель. На третьем слева.

Келлер посмотрел, куда указывал Фуад, и разглядел что-то, привязанное к ветке.

— Здесь нет патронов, — сказал он. — Не вхолостую же стрелять.

— Вот возьми, — протянул ему два патрона Фуад. — У тебя только два выстрела. — От волнения он до крови искусал губы. — Надеюсь, ты мне не соврал. Посмотрим, так ли ты хорош, как говоришь.

Келлер бросил на него злобный взгляд. Когда он злился, он всегда пригибал свою мощную шею.

— А ну вали с дороги!

Он загнал в магазин две пули, спустил предохранитель и поднял пистолет. Он забыл о Фуаде, ливанце, «мерседесе» с наблюдателем или наблюдателями за стеклом.

Келлер поднял пистолет до уровня плеча; целью служил резиновый мяч, подвешенный к ветке. Он раскачивался на ветру. С этого расстояния он по размеру напоминал человеческую голову. Келлер прицелился и через секунду выстрелил. Мяч исчез.

— Только одна цель?

Фуад приставил к глазам бинокль, потом опустил его и восхищенно улыбнулся, сверкнув золотыми зубами.

— Вот это да! Кто бы еще так смог?! С первого выстрела! Бах — и все!

Теперь он уже не шептал, а кричал, размахивая руками, глядя на «мерседес». Свою часть работы он выполнил. Он получит свои деньги, и никто не посмеет сказать, что он подыскал не того, кого нужно.