— Ваше имя! Ваше имя на обложку!

И без того огромные светло-серые глаза Элен стали еще больше. Брови в удивлении поползли вверх. Она не находила даже слов, чтобы выразить свое возмущение.

— Да, Элен, вы не ослышались: мне нужно ваше имя. После того, как вы прочли рукопись и убедились, что не стыдно быть автором подобного романа, я решился на такую просьбу.

Они молча стояли друг против друга. Его глаза молили, ее — выражали сердитый отказ. Равнодушно смотреть на чужое страдание Элен никогда не умела, но в данном случае утешить странного гостя было нечем. Просто дурной сон какой-то… Она хлопнула папкой со злополучной рукописью по столешнице и отодвинула от себя.

— Большей глупости я в жизни не слышала. Вы хоть соображаете, о чем просите?

Патрик виновато опустил голову.

— Насчет пропасти я, может быть, и загнул, но честно скажу: положение, в котором я сейчас оказался, — хуже не придумаешь. Неужели вы полагаете, что мне хотелось предстать перед вами в затрапезном виде и в этих дурацких, не поддающихся чистке ботинках?..

Опять он нашел способ напомнить о ее бестактности! Снова растерянность Элен победила раздражение. Не глядя на Патрика, она коротко бросила:

— Может быть, я чего-то не поняла? Объясните толком!

Патрик сделал несколько стремительных шагов к собеседнице и замер, видимо надеясь встретиться с ней глазами. Но не так-то просто уловить взгляд, который намеренно прячется.

— Сядьте, пожалуйста. Я вас слушаю. — Элен нервными движениями стала наводить порядок на столе.

— Мисс Корнер, потерпите меня еще минут пять. Я постараюсь все объяснить. Этот роман, которому вы дали столь лестную оценку, моя единственная возможность хоть как-то продержаться на плаву. Мне нужно выиграть время, которое, поверьте, работает на меня. Дело в том, что в издательстве, готовом принять рукопись, существует традиция, которую ради моих прекрасных глаз нарушать не намерены: автором должна быть только женщина…